Андрей Чертков: Памяти друга (О Романе Арбитмане)

С Романом Арбитманом мы почти ровесники (я на полгода старше), да и судьбы наши до какого-то момента были весьма похожи. Он – из семьи провинциальных советских интеллигентов (Саратов), но и я тоже (Севастополь), мы одновременно учились в педагогических вузах: он в Саратовском университете на филфаке, я в Николаевском пединституте на истфаке, ну а после этих вузов мы оба 3-4 года проработали школьными учителями, пока не сменили профессию на что-то журналистски-редакторское.

Мы оба с детства читали фантастику, и мы оба больше всех других писателей любили братьев Стругацких. И в фэндом мы с ним пришли практически одновременно: Роман возрождал в Саратове старейший в СССР КЛФ “Отражение”, а я создавал в Николаеве с нуля КЛФ “Арго”. Именно благодаря своим клубам мы с Романом и познакомились: в 1982 году – посредством межклубной переписки, а в 1983-м уже и лично – на микро-конвенте в Ростове-на-Дону. Но поначалу Роман не произвёл на меня особо сильного впечатления: на фоне разбитного Бориса Завгороднего (Волгоград), степенного Михаила Якубовского (Ростов) и напористого Ираклия Вахтангишвили (Тбилиси) – не говоря уж про молодого, но уже известного писателя Павла Амнуэля из Баку и знаменитого редактора журнала “Уральский следопыт” Виталия Бугрова, – Роман немного терялся: милый, симпатичный юноша, хорошо знающий фантастику, но и только.

Так что по-настоящему Роман раскрылся уже в Перестройку, когда он сумел создать в саратовской комсомольской газете “Заря молодежи” одну из лучших фантастических страниц в нашей стране.

Глядя на его газетные успехи, я и сам создал аналогичную страницу в газете “Крымский комсомолец”. И вот тут-то и выявилось главное различие между нами, такими похожими: Роман всегда писал легко и много, я же – трудно и мало, выдавливая из себя каждое слово. Кстати, именно Арбитман сыграл ключевую роль в моём дальнейшем выборе профессии: в 1988 году я написал свой третий и последний рассказ – незамысловатую юмореску в жанре как-бы-фэнтези. Но на рукопись, которую я послал Роману на прочтение и отзыв, он отреагировал коротко и даже немного обидно: “Рассказ вполне публикабельный – можно печатать, но можно и не печатать.

Однако я не обиделся, а просто внял его словам, забросив это гиблое занятие и полностью уйдя в редакторскую деятельность, в чём впоследствии и преуспел. Сам же Роман продолжал совершенствоваться в области литературной критики, журналистики, а впоследствии – еще и остросюжетной беллетристики, в чем он тоже весьма преуспел, о чем свидетельствует немалое количество полученных им премий.

Page 1 of 3 | Next page