ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЖУРНАЛ ФАНТАСТИКИ
Get Adobe Flash player

Вокруг меня расстилалась равнина. Теплое темно-синее южное небо горело надо мной яркими лампадами звезд. Оглядевшись, я увидел вдали светящиеся точки и тут только сообразил, что нахожусь не в своем кабинет, а где-то в окрестностях Палестины и не в XX веке, а в I столетии нашей эры. Не буду скрывать: первое охватившее меня чувство было ощущение ужаса, ни с чем не сравнимое, рядом с которым побледнел-бы ужас человека, попавшего на необитаемый остров или понявшего, что он заблудился. Еле сознавая себя, я пошел по направлению к огонькам далекого города, проклиная часы и свое легкомыслие, поставившее меня в такое исключительное положение. Но тишина ночи и чудный воздух мало-по малу успокоили меня и громадное любопытство, любопытство исследователя и ученого пробудилось и все сильнее разыгрывалось во мне. Я сообразил, что часы, эта непонятная игрушка Адама-бен Адама, находится при мне и я могу в любое мгновение перенестись обратно в свою эпоху, но обогащенный громадным запасом исторических сведений, очевидцем которых я стал. Да, старик еврей был прав: он дал мне возможность на месте изучить древнееврейский язык, как никто из моих современников не знает его.

Это соображение придало мне бодрости и я смело направился к Иерусалиму, полагаясь на то, что мои теоретические познания еврейского и латинского языка дадут мне возможность объясняться со своими новыми современниками.

После ТОГО, что со мной произошло, я ничуть не удивился тому, что оказался одетым в тот же (или такой же) рабочий домашний костюм, что на моей груди была золотая часовая цепочка, на пальце кольцо с рубином, а в карман браунинг с запасной обоймой. Все это меня весьма радовало, т к. обеспечивало мне как деньги, так и полную безопасность от какого бы то ни было насилия, ибо мой браунинг, я уверен произвел бы грандиозный эффект на всякого, кто осмелился бы напасть на меня. Размышляя таким образом, я добрался до холма, с которого даже в темноте ночи мне стал ясно виден древний Иерусалим, обитателем которого я становился.

Я не могу дать себе ясного отчета в том, сколько времени простоял я так над спящим городом, мысля скорее образами, чем сознательными мыслями, как внезапно звуки человеческой речи заставили меня вздрогнуть и обернуться. Первое, что я заметил было кроваво-багряное зарево всходившей полной луны и на фоне этого света две смутно выделявшиеся человеческие фигуры. С каждым мгновением они становились все четче, и я мог различить двух, шедших в моем направлении, мужчин. Один шел медленно, еле передвигая ноги и заметно прихрамывая, низко опустив голову, а другой высокий, коренастый, с громадной гривой на голове шел рядом, по-видимому, в сильном возбуждении, размахивая руками и громко говоря что-то. За расстоянием я не мог уловить слов, но долетавшие звуки ясно свидетельствовали во первых о крайнем раздражении говорившего, а во вторых о его несомненно семитическом происхождении. Сердце во мне замерло от напряженного ожидания. Через несколько секунд я должен был узнать, привело-ли меня мое теоретическое изучение еврейского языка к возможности понимать их речь или же ко всем прелестям моего положения прибавлялась еще и невозможность объясняться со своими новыми согражданами. И вот до меня донеслась фраза, которую все время повторял высокий незнакомец. Я напряг все свое внимание и чуть не закричал от радости: я понял, я понял слова говорившего! Правда произношение слов было далеко не похоже на то, к которому я привык, но смысл был мне понятен. Высокий, раздраженный человек вел куда-то своего спутника повторяя: „Идем, я покажу тебе место! Я покажу тебе место”.

Не заметив меня, оба еврея прошли мимо, и я последовал за ними.

Не прошли мы и двух сотен шагов, как высокий остановился, дернул своего спутника за руку и с криком „Хак“—„Вот“ бросил его на колени. От силы толчка хромой еврей покатился и остался недвижим, а високий с поднятыми к небу кулаками кричал яростно: „Банеит Иешуа! Банеит“… Эти слова были для меня как удар по голове. Я боятся понять их смысл, но сомнения быть не могло. Мы были на невысоком холме в полуверсте от города. Яркая полная луна освещала дремлющий город, гигантский, тяжелой громадой спящий, храм, и ту площадку, на которой лежал поверженный хромой и неистовствовал в несказанном горе высокий еврей, указывая на глубокую с пол-аршина в диаметре яму, черневшую на земле между двумя другими, и повторяя все громче и громче „Банеит Иешуа, банеит“.

Я хотел и боялся верить своим глазам и ушам. «Банеит Иешуа» ведь значило „Умер Иисус!“… Неужели же чудовищная сила часов Адама бен Адама перебросила меня через века и пространства на вершину Голгофы на другой день после распятия? Это было чересчур невероятно..

Поделиться в соц. сетях

Share to Facebook
Share to Google Plus
Share to LiveJournal
Share to MyWorld
Share to Odnoklassniki
Share to Yandex

Pages: 1 2 3 4 5

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>