Дмитрий Быков. Пройти порог

Фигура учителя сегодня в центре общего внимания, ибо спасение страны зависит в первую очередь от него — и, может быть, только от него.

Фильм Александра Велединского по роману Алексея Иванова «Географ глобус пропил» выходит в символический момент — во-первых, почти одновременно с римской премьерой легендарного фильма Алексея Германа «История арканарской резни», а во-вторых, аккурат к четвертьвековому юбилею романа Стругацких «Отягощенные злом». Иванов начинал с фантастики (отличной, кстати), Стругацких знает и чувствует, а потому его проблематика теснейшим образом связана с вопросом, занимавшим авторов «Трудно быть богом» в последние годы их совместного творчества: востребован ли Человек Воспитанный — и если да, как его таковым сделать?

В каком-то смысле «Географ» — прямое продолжение той линии «Отягощенных», самого непонятого и при том этапного романа Стругацких, которая связана с историей жизни и гибели великого учителя Г.А. Носова. Удивительным образом Герман привел свою картину к тому же финалу, к которому Стругацкие — в результате личной и совершенно отдельной эволюции — пришли сами: нет у прогрессора, учителя и вообще Спасителя никакого другого способа спасти и воспитать, кроме как погибнуть на глазах у паствы. Никакие технологии Теории Воспитания, которая в «Отягощенных злом» представала развернутой и триумфальной точной наукой, не позволят убедить людей, желающих бороться со злом хирургическими методами. «Все — костоправы, и нет ни одного терапевта» — этот рефрен романа (отсылающий, в свою очередь, к «Виконту де Бражелону») сегодня актуален как никогда.

Вообще поражаешься, как точно угадали Стругацкие и дух, победивший «Сорок лет спустя», и темы основных дискуссий. Разумеется, фигура учителя сегодня в центре общего внимания, ибо спасение страны зависит в первую очередь от него — и, может быть, только от него. Главное же — не совсем понятно, что могут сегодня делать прогрессоры, чтобы убедить регрессоров и их жертв.

Об этом снимал Герман, чья картина выходит ровно тогда, когда нужно. Об этом писал молодой Иванов, может быть, еще не сознававший до конца, сколь важную коллизию он разрабатывает. И об этом снимает сегодня Велединский, чья картина — важнейшее христианское высказывание последних лет. Что мне с вами такими делать? Я вас ненавижу, говорит учитель Служкин открытым текстом; этот монолог по сравнению с романом значительно усилен — Хабенский играет его с зашкаливающей, опасной мерой отвращения к выродившемуся человечеству.

Page 1 of 3 | Next page