ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЖУРНАЛ ФАНТАСТИКИ
Get Adobe Flash player

Есть вариант Андрея Лазарчука, который вообще любит выворачивать наизнанку традиционные жанры, насыщая их глубоко современным и почти всегда жестоким содержанием: вот «Кесаревна Отрада между славой и смертью» — сказочный роман, в который властно вторгается российская современность.

Тот же Лазарчук не ограничивается использованием сказочной атрибутики, он создаёт оригинальную космогонию с принципиально новым образом бога, окружённого, как кузнец в кузнице, моделями незаконченных, неудавшихся, брошенных миров.

Михаил Успенский — которого к фэнтези и отнести трудно, поскольку самое качество прозы заставляет критиков считать его серьёзным писателем и даже отчасти фольклористом, — строит трилогию о русском богатыре Жихаре как языковое пиршество, причудливую стилизацию на темы классических русских сказок с широчайшим привлечением цитат из всей мировой литературы, плюс современные реалии, плюс стихотворные вставки. Его «Там, где нас нет» — уже не фэнтези, а мениппея в духе «Тиля Уленшпигеля». В ней наличествует и русский неубиваемый Уленшпигель — неуклюжий, но остроумный богатырь, путешествующий по сказочному миру в компании британского короля Яр-Тура и говорящего Колобка.

Кстати, есть у Успенского и своя картина мироздания, где творческой силе бога противопоставлен дьявол-мироед, в буквальном смысле поглотитель миров. Успенский доказал, что фэнтези на русском материале — без обязательной магии, монахов и трактиров — может быть литературой высшей пробы, и при этом от неё не будет за версту разить идеологической задачей возвеличить наших воюющих и пашущих предков в пику всей остальной Вселенной. Можно волшебно изменить язык, изобрести новую фабульную схему, нового героя — словом, сделать всё то, что древний сказочник делает со сказкой, приспосабливая её к личной манере; но кому это сегодня нужно, когда так легко и соблазнительно выстроить очередную мыльную оперу про отважного рыцаря Гая, освобождающего прелестную Нэю от власти старого коварного Укактебятама? 

Вообще-то у фэнтези столь богатая традиция, что как-то неприлично ругать жанр: ведь «Тысяча и одна ночь», на материале которой Далия Трускиновская написала прелестный роман «Шайтан-звезда», — тоже гигантский сказочный эпос. Правда, Шахерезада всё-таки остановилась именно на тысяче и одной ночи — на тысяче второй Шахрияру стало бы скучно. Этой бы дальновидности да нынешним Шахерезадам! Есть литературная сказка Гофмана, полная самого настоящего безумия, — взять хоть «Эликсир сатаны». Но чтобы такое писать, надо в самом деле немного подвинуться рассудком, а потому готическое направление в современной фэнтези разработано слабей предыдущих.

Все, кому не лень, пишут про средневековье, а поди ты опиши злоключения студента, обругавшего карлицу и наказанного за это! Гауф, Новалис, Тик — какие тут культурологические кладези! К традиции фэнтези принадлежит не только Толкин, но и его современник Даниил Андреев — разве «Роза Мира» с её космическим размахом не выглядит огромной, хотя и очень взрослой, сказкой о мироустройстве? Все эти жругры, шаданакары, энрофы, которые духовидец Андреев выдумывал или действительно посещал во Владимирской тюрьме, составляют мироздание, ничем не уступающее Средиземью и Земноморью.

Елена Иваницкая, главный критик российской массовой литературы — к ней «Роза Мира», само собой, никак не относится, — первой заговорила о том, что «Властелин колец» и двенадцатикнижие Андреева принадлежат к одному жанру. А в основе этого жанра, между прочим, величайшее фэнтези всех времён и народов — «Божественная комедия» Данте.

Что отличает фэнтези — пусть и в дантовском его понимании, то есть по самому гамбургскому счёту, — от традиционной фантастики? Почему не всякая выдумка становится сказкой? Отвечаю: мистериальность, сакральность, религиозность, обращённость к первоочередным вопросам бытия. Есть, конечно, бытовая сказка, побасенка, анекдот, но фэнтези и волшебная сказка, минуя быт, всегда обращаются к главному. Они говорят о Добре и Зле, непременно с больших букв; они наследуют религиозной литературе. И не зря Льюис, создатель «Хроник Нарнии», считал себя прежде всего религиозным писателем, представителем английской школы апологетов. Фэнтези — это всегда волшебство, но способность человека к добру, когда всё вокруг подталкивает его ко злу, корысти, свинству, уже само по себе волшебство. Сохранить в себе отношение к человеческой природе как к чудесному преображению глины и праха, к одухотворению тупой животности — этого вполне достаточно, чтобы писать хорошие сказки; ведь фэнтези и есть литературная сказка в её лучших образцах!

Поделиться в соц. сетях

Share to Facebook
Share to Google Plus
Share to LiveJournal
Share to MyWorld
Share to Odnoklassniki
Share to Yandex

Pages: 1 2 3

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>