Интервью. А.Дмитрук: «Фантастика, в лучшем своём варианте, — литература глубокой философии».

К счастью или к несчастью, но я вырос в семье абсолютных атеистов. Хотя у меня самого постепенно сложились несколько иные представления о Вселенной и управляющих ею силами, чем у классических безбожников, — но сильный «привкус» вульгарного материализма остался, особенно на подсознательном уровне.  И вот, с некоторых пор, меня заинтересовал  вопрос: можно ли, оставаясь на позициях атеизма и материализма, предположить возможность посмертной жизни? Ответ, в определённой степени, мне подсказали философские труды Николая Фёдорова. Этот скромнейший московский библиотекарь, наставлявший в чтении молодого Циолковского, мыслитель, к которому с уважением относились Достоевский и Лев Толстой, развил потрясающую по масштабу и силе доктрину всеобщего воскрешения всех, кто умер на Земле. По мнению Фёдорова, грядущие поколения людей должны будут заниматься собиранием «распылённого» материала мёртвых, восстановлением прижизненного порядка его частиц и, наконец, возвращением в новосозданные тела памяти и сознания. Осталось лишь предположить, что к 3473 году (основное время действия «Смертеплавателей») развитие кибернетики и информационных технологий позволит осуществить этот проект (Фёдоров называет его «общим делом») на практике.

При первом ознакомлении с сюжетом «Смертеплавателей» у читателя возникает ассоциация с НФ романом Ф. Х. Фармера «Мир реки». Расскажите, пожалуйста, читали ли вы упомянутый роман и насколько он пересекается идейно, сюжетно или жанрово со «Смертеплавателями»?

Я «Мир реки»  не просто читал. Главный герой «Смертеплавателей», Алексей Кирьянов, по поводу происходящего в ХХХV веке всеобщего воскрешения говорит следующее: «Из всех  знакомых мне старых фантастов  один только Филипп Дж. Фармер додумался до подобного; однако же и у него, в лучших американских традициях, все поколения человечества воскресили на берегах вполне условной миллионокилометровой реки — не иначе, как с некоей пакостной целью —  таинственные инопланетяне…» То есть, моя полемика с  Фармером откровенна. Так же открыто я вспоминаю в романе и других авторов, хоть как-то касавшихся проблем воскрешения — например,  Лавкрафта, Ван-Вогта, Ст. Лема. Считаю, что профессиональному писателю незачем играть в прятки и притворяться, что он не знает о своих предшественниках в той или иной теме. При наличии уэллсовской «Машины времени», не побоялись же Брэдбери написать «И грянул гром» или Азимов — «Конец вечности». Конечно же, любые пересечения здесь — поверхностны; каждый  автор придаёт используемому фантастическому допущению иной смысл. Я — тоже.

Page 1 of 4 | Next page