ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЖУРНАЛ ФАНТАСТИКИ
Get Adobe Flash player

Этот стимул к развитию был органичен и для самих Стругацких, и для написанных ими книг, — и был он настолько силён, что порождал неприятные побочные эффекты. Деградация и стагнация, две антитезы идее развития, трактовались Стругацкими как концептуальные поражения. А самоуспокоившийся человек и, скажем, полностью довольный собой писатель представали в этом контексте персонажами весьма неприятными. Как говорил на сходную тему Марк Твен, «не читающий человек ничем не лучше неграмотного». Точно так же для Стругацких писатель, не считающий нужным развиваться, полностью терял моральное право называться творцом. Литературный подёнщик, раз за разом повторяющий себя (и хорошо, если себя), был им фундаментально неинтересен. Между тем реальность полна именно такими типажами, которые побудительный стимул к развитию вполне могли воспринять как объявление войны лично им и их спокойствию. В интернете довольно часто можно обнаружить следы ожесточённых сражений подобных деятелей со Стругацкими — сражений, в которых сами Стругацкие никогда никакого сознательного участия не принимали.

Стругацкие вообще очень спокойно относились к тому, как оценивали их книги. Каждый читатель, говорил на семинаре Борис Натанович, способен прочитать ваш текст по-своему, его восприятие может не просто не совпадать с авторским, но быть диаметрально ему противоположным. Это совершенно нормально. Кроме того, на каждый десяток читателей, которым понравится ваш текст, придётся сотня таких, которым он не понравится, и миллионы таких, которые никогда не узнают о его существовании…

Именно возможность по-разному воспринимать текст создаёт вокруг него движение и столкновение мнений, оценок и трактовок. И в этом движении как раз и заключается шанс произведения на долгую жизнь. А значит — шанс автора на успех.

С другой стороны, если автору не удастся с безупречной внятностью передать через текст свою мысль или чувство, то о каком же понимании книги читателем можно говорить? Конструктивное сотрудничество автора и читателя возможно только при «проявленности» смыслов, переданных автором и воспринятых читателем. Соглашаться или спорить можно только с более-менее чётко выраженной идеей.

Проза самих Стругацких была близка к эталону внятности (способность автора выразить любую, даже самую сложную мысль, они считали одним из главных навыков профессионального писателя). Оставляя читателю максимальную свободу восприятия, они в то же время никогда не отказывались от ясного обозначения собственных взглядов.

Их проза — как солнечный ветер: звездолёт под зеркальным парусом может идти любым галсом, но наиболее естественным для него курсом всегда будет фордевинд — под полным попутным ветром.

Соавторы реальности

Но если каким-то идеям, взглядам или стремлениям начнут сочувствовать, они действительно могут стать материальной силой.

 

Скажем, не имеет значения, религиозен или нет сам учёный-историк. Исследуя эпоху господства религии, он неизбежно должен будет принимать во внимание, что верования и боги — вполне действенные факторы, которые практически напрямую влияют на реальность своего времени. Религиозные запреты и побуждения встроены в жизнь людей, они часто определяют решения, которые люди принимают, и поступки, которые люди совершают. Текст заповедей становится матрицей, формирующей мир.

Но предлагать (или даже диктовать) поведенческую модель может не только религия, но и литература (ибо они не так уж далеки друг от друга по способу воздействия на человека), да и вообще любое направление искусства. Укоренившийся в массовом сознании обобщённый образ книжного героя провоцирует подражание («Будь таким!») или отторжение («Не будь таким!»), явно или неявно участвует в общении между людьми, рассыпается на цитаты или даже развивается в нечто большее, чем он казался изначально. Шерлок Холмс поначалу был для Конана Дойла всего лишь удобным персонажем в цикле заказных рассказов, но публика оценила его иначе и практически подарила великому сыщику власть над своим создателем. Остап Бендер был задуман Ильфом и Петровым как второстепенный герой, но сразу взял сюжетную инициативу в свои руки, да так с тех пор её и не выпустил. Маленький бродяга проделал у Чарли Чаплина путь от бабника и развесистого хама до настоящего гуманистического символа всего XX века.

Поделиться в соц. сетях

Share to Facebook
Share to Google Plus
Share to LiveJournal
Share to MyWorld
Share to Odnoklassniki
Share to Yandex

Pages: 1 2 3 4 5 6

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>