ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЖУРНАЛ ФАНТАСТИКИ
Get Adobe Flash player

А как эффектно преображались реальные исторические персонажи! Например, масскультный Ленин за полвека практически полностью вытеснил из русской революции реального Владимира Ульянова…

Оценить вклад братьев Стругацких в расширение этого списка «культурных икон» не взялся пока никто (работа активистов из группы «Людены» даёт для такой оценки лишь начальный материал). Но даже беглая прикидка этого вклада позволяет получить представление о его грандиозных масштабах. Расхожие цитаты («Народу не нужны нездоровые сенсации»), влёт узнаваемые по именам персонажи (Румата), хронотопы (Зона), сообщества (Флора), организации (НИИЧАВО), концепции (гомеостатическое мироздание), этические и мировоззренческие ориентиры («Из всех возможных решений… самое доброе»), неологизмы, которые вышли далеко за пределы фантастической субкультуры и давно используются без ссылки на первоисточник (сталкеры, прогрессоры, контрамоция)… Каждая цитата из Стругацких в газетном заголовке, каждая фраза из них, поставленная в эпиграф, каждое упоминание о профессоре Выбегалло или «Втором нашествии марсиан» работают как смысловой фокус, отсылая читателя к огромному массиву связанных с этим фокусом сущностей, идей, образов, моделей поведения…

Реальность, в которой мы существуем, не просто описывается языком Стругацких — она этим языком в значительной степени сформирована. Стругацкие не создали «высокую теорию воспитания», они лишь придумали её и настаивали на необходимости её создания. Но в гуманитарной сфере одно только появление нового понятия вполне может обернуться фактическим началом работы над тем, к чему оно может быть отнесено. «Теория вертикального прогресса» тоже была обозначена Стругацкими лишь вчерне, но выглядит настолько внятной, что её можно использовать как аргумент в дискуссиях — с высокой степенью уверенности, что этот аргумент будет оппонентом понят и принят. Заполняя профиль в социальной сети, можно указать в графе «Ваши жизненные установки» слово «Прогрессорство» и при этом не сомневаться, что большинство поймёт, о чём речь, — даже несмотря на то, что интерпретации этого термина достаточно противоречивы. А императив «Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдёт обиженным!» настолько всеобъемлющ, что вмещает в себя чуть ли не всю утопическую этику XX века…

И, конечно, Полдень.

Создание мира Полдня стало одним из высших достижений советской культуры. Гуманистическая утопия Стругацких, освобождённая от родового проклятия реальной истории, не теряет актуальности даже сейчас. Несмотря на то, что сами авторы со временем потеряли к ней интерес (хотя и сохранили ностальгический пиетет). Практическое крушение коммунизма в конце XX века не уничтожило привлекательности формально коммунистического XXII века для читателей. Реальность оказалась не в силах испортить впечатление от «мира, в котором хочется жить». Более того, Стругацким своей картиной будущего удалось перехватить, отобрать у изолгавшихся партийных догматиков образ коммунизма, освободить его от острого лагерного запаха крови и страха.

Читатели этот подарок оценили очень высоко — и продолжают ценить до сих пор.

Стругацкие создали мир-ориентир, принципиально недостижимый образ общества будущего, идеал социального устройства. И хотя задача воплотить этот мир в реальность решения не имеет по определению, приближение к нему вполне возможно. Тем более что жизненные принципы обитателей мира Полдня чаще всего просты и понятны и нередко применяются даже в отрыве от самого мира Полдня. А поступая в соответствии с примером Горбовского, мы тем самым делаем идеал значительно ближе — и к себе, и к окружающим, движемся к его воплощению…

На решение этой задачи работают даже попытки разрушить мир Полдня: они дают, например, представление о том, какими путями не следует идти, если надеешься приблизиться к идеалу.

Стругацкие сами начали работу по разрушению этого мира в «каммереровской» трилогии, размечая тем самым запретные для утопии «кривые глухие окольные тропы». Впрочем, воображаемое будущее к тому моменту интересовало их уже гораздо меньше, чем не внушавшее почти никакого оптимизма настоящее.

Вопреки всему, мир Полдня легко пережил удушение породившей его «оттепели» шестидесятых, пережил застой и перестройку, демократизацию страны и её последующее перепрофанирование.

Прошедшая такие испытания идея достойна того, чтобы признать её победу в столкновении с реальностью.

Фордевинд

Поделиться в соц. сетях

Share to Facebook
Share to Google Plus
Share to LiveJournal
Share to MyWorld
Share to Odnoklassniki
Share to Yandex

Pages: 1 2 3 4 5 6

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>