ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЖУРНАЛ ФАНТАСТИКИ
Get Adobe Flash player

«Бей, Баян, бей, милый», – раздалось в голове.

Смертным набатом.

Ударом наотмашь.

Ножом в спину от брата.

«Бей, Баян, бей, милый»

Любава?!!

Безумные ночи, угар первой любви, смертная рубка в ковыле, имя на холодеющих устах… Любава!

«Прощай, Яр, прощай, любимый…»

«Отпусти ее, брат», – кошачья тень мелькнула у ног.

«Бей, Яр, бей, милый…»

 

Удар клинком наотмашь. Как глоток воды в пустыне, как клочок чистого неба после затяжной вьюги, как дружеская рука после ударов кованых сапог, как… поцелуй после долгой разлуки…

Рассыпается девичье лицо клочьями тумана, утихает в мозгу последнее «прощай».

Гиблое шипение заставило пошатнуться. Пятном мрака в ночи пропала с глаз фигура, так и не показавшая лица. Последний раскат грома. Тень Кота с прощальным «мяу» умчалась в сторону Мудрого владыки. Лишь мелко дрожал клинок в руке, капля воды сорвалась с ключа на гарде.

На грани слышимости угасало:

- Ой, не тиха речка журчит,

Ой, не рыжа белка бежит

Нету воя…

 

Полная луна служила маяком влюбленным и ворам. Двое, смутно угадываемые в тени креста, не были ни теми, ни другими.

 

- Как все-таки причудлива судьба. Сколько воплощений он ждал этой встречи, отец?

- Семь. Ровно семь. Я следил. Ярополк мне как брат. А какой Баян был…

- Да, я помню. Как все-таки причудлива судьба.

- Ты понимаешь, что ему придется нелегко? Он еще слишком молод, и Темный уже знает.

- Город сделал выбор. И главное – у него правильная душа.

 

 

 

Виктор Никитин, из неопубликованного:

 

Город Позолоченных Листьев

Велик Златоглавый Город,

стоящий на правобережных холмах.

Кэт Зуева.

Высокий прерывающийся от страсти женский смех раскатился над ночными склонами. Они любили жадно, неистово, сминая ни в чем не повинные одуванчики. Отдаваясь друг другу со всем пылом 16 лет, сплетаясь, сливались в одно целое, как это случалось с сотнями, тысячами любящих до них, и повторится еще бесконечное множество раз.

Минуты ручейком впадали в реку вечности, чтобы стать прошлым. Но застыло мгновение, замерло мироздание, ахнули заезды. Свершилось. Один особенно юркий сперматозоид достиг своей цели. Все было предрешено. Впрочем, как сотни, тысячи, десятки тысяч раз.

Они лежали, обнявшись, выжатые, как тонкая ткань после тысячи оборотов, а над ними висело звездное небо Матери Городов Русских, лукаво подмигивая Большой Медведицей. С интересом прислушиваясь к процессу, запущенному внутри. Как сотни и тысячи раз…

 

Тусклый отблеск фонарей на брусчатке. Извилистая лента, струящаяся с Горы к подножию. Сердце Города. Гора. Колышущиеся гроздья сирени. Загадочное дыхание древности. Первые жители. Янтарный отблеск срубов над Днепром. Место силы. Тугой перестук копыт старшей дружины. Последний путь Перуна. Маковки церкви Андрея. Квартал гулящих девок и Турбиных. Потрясающие парадняки. Лукавый прищур Мастера. Андреевский, так похожий на важнейшую артерию в теле Киева.

 

Она спала, поудобнее устроив округлившийся живот. А на дворе пела вьюга. Морозный ветер, прилетевший со стороны Чернигова, скользнул по обледеневшему подоконнику, тонкой струйкой проникнув в незаклеенную щель. Женщина зябко поежилась. Луч яркой звезды с затянутого тучами небосклона упал на край одеяла. Отблеск фар на стенах домов. Тени зданий накрывали спящую, создавая причудливый узор.

«Мягко. Уютно. Щекотно. Касание. Интерес. Тепло»

- Ч-ш-ш. Ты чего брыкаешься, милый? Маму разбудил…

 

Длинная стрела, связывающая исток с будущим. Молодость со старостью. Шлифованная брусчатка. Плитка тротуаров. Тревожный набат пожарной команды. Гордая булава. Купола Софии. Мрачный камень охранителей державных секретов. Ворота, крытые золотом. Недремлющая стража старого Города. Борода историка. Звон четырех аккордов под неодобрительным взором непогрешимого классика. Поток юных, полных надежд существ, выливающихся из красных стен. Стеклянный купол академического хранилища знаний. Старшая сестра Крещатика. Улица пресветлого князя. Владимирская.

 

Громкий рев заставил подпрыгнуть трехмесячного котенка. Паника родителей. Насупленный взгляд исподлобья. Горе горькое. Какие взрослые переживания сравнятся с первыми обидами и неудачами? Робкие попытки встать. Затем пойти. Невнятная абракадабра, наполненная высочайшим смыслом. Завороженное застывание перед окном, за которым обычный непритязательный подольский пейзаж. На час. На два. На три. Нелепое ощущение безмолвного диалога между человеческим детенышем и… кем? В завершение громовой рев при попытке отодрать от вожделенного окна, усадив за стол.

 

Поделиться в соц. сетях

Share to Facebook
Share to Google Plus
Share to LiveJournal
Share to MyWorld
Share to Odnoklassniki
Share to Yandex

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>