ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЖУРНАЛ ФАНТАСТИКИ
Get Adobe Flash player

Действительно, не в первый. Аж в третий. В первый раз она поперхнулась и тут же выплюнула, едва попробовав.

Но во второй раз уже смогла выпить почти треть стакана.

В этот раз она кривится, но пьёт лихо. И неожиданно отвлекается:

– А ты когда-нибудь участвовал в групповом изнасиловании?

Та-ак, приехали.

– Гм… а ты?

– Ага, давно когда-то, совсем была мелкая. С тремя подружками накатили бутыль вот такой же примерно бурды и решили отыметь знакомого мальчика.

Немая сцена.

Она наслаждается видом моей физиономии. Затем мрачнеет:

– Ничего хорошего не вышло, конечно. Чуть не придушили беднягу. Он потерял сознание, пульс почти не прощупывался… жуть в полосочку! Мы его еле-еле привели в чувство… Потом та-акой скандальон был… короче, тогда я и решила: а, всё равно уж теперь – стану скрибой.

О, наконец-то «горячо».

– И?

– И мне посоветовали работать с тобой.

– Кто посоветовал-то? – вот теперь спросить можно и даже нужно.

– Ты не знаешь. Да-да, не смотри так – не знаешь.

– А…

– А она тебя знает. По карнавалу.

Ч-чёрт!

Говорили же мне мои друзья и коллеги: не доведут тебя до добра ритуалы да карнавалы.

Ладно. Я допиваю свою порцию, не чувствуя вкуса, и предлагаю вернуться к работе.

– Ага, – она уже слегка закосела и весело хихикает, чего с ней в трезвом виде не бывает. – Короче, никаких неполадок у квази-андра, конечно, нет, а просто он…

– …поостыл к хозяйке?

– Ну! Как ты сразу догадался?

Поживёшь с моё, кроха, тоже сможешь догадываться с полуфразы. Но этого я вслух не произношу, а лишь корчу значительную гримасу.

Впрочем, она легко читает мои мысли:

– А, опять забыла: ба-альшой жизненный опыт. Мне-то всё кажется, что ты меня старше всего лет на шестнадцать-семнадцать и мог бы в принципе быть моим папулей.

– Уж скорее прадедулей, сокровище. Однако продолжай.

– Вот, и он предлагает ремонтнику… заменить его! Они вдвоём делают вижуал-грим… ну, знаешь, такую обманку, генерируемую из…

– Знаю, не отвлекайся.

– И «андр» уходит на свободу под видом ремонтника, а ремонтник остаётся в сладостном плену изображать трахандра, полный опасений и предвкушений.

Нет, она не лишена, определённо.

– И, конечно же, предвкушения обмануты, а опасения оправдываются.

– Да-да. Но не так, как… короче, девушка сама оказывается кибернаком, только скрытым, и ей по барабану любые чуйства…

– Ты знаешь, что-то я слегка запутался. Чуйства, а? Что ж, пожалуй, всё это уже можно записать. Только удовлетвори сперва мою любознательность: а что именно таинственная «она» тебе показала из моего?

Она смеётся, поднимает глаза к заросшему лианами потолку и нараспев произносит на одном дыхании:

– …некий скриба, такой себе юг, с погонялом Купкович, и его герлушка Массиана Хвойда однажды так надрались адской смесью светлого с мараской, что, не отходя от стойки, наныкали отпадную тему про одного вама, у которого была до того темнотяжёлая карма, что он превратился в компьютерного жука ещё до наступления миллениума. Утречком папахен заваливает к нему в комнату, а там: здравствуй, ужас! – сынуля лежит на спинке и шевелит всеми тринадцатью прозрачными лапками.

А дэдуля его, надо сказать, был крутой сатмарский хасид, слывший среди местных ешиботников миснагедом. Как увидел он своего хейра, так и устыдился подлой уроды своей, посыпал солью последние локоны, а после ухватил пацана подмышку и – наружу по бульвару Цицерона. Идет и поет: «Митра воскресе!!».

Ну, тут уж все, кто там был: и морпехи, и пимпы, и рокеры немытые, и асфальтоукладчики, и даже пожиратели йогурта разбежались кто куда и тоже уверовали кто во что горазд: те – в восьмую печать, эти – в девятого ламедвавника, а уж которые попроще, так в четвертый дименш.

Тем временем дочапал старый удмурт до Бруклинского моста, да и кинул сынишку сверху непременно вниз: дескать, лети-лети, лепесток, через запад на восток, где чей подарок?!

…писать, как Гаалчонкин, легче и приятнее, чем драть шкуру с Тохтамыша Запоева; но первое слово дороже второго, как сказал бы японский террорист-извращенец Мукио Цюсима, делая сэппуку некстати подвернувшемуся рекаденту Пелофееву…

– Понятно, – говорю я и наливаю себе ещё. Теперь мне по крайней мере в самом деле понятно, кто же эта таинственная «она». Хотя и так мог бы догадаться, идиот . – Ладно, партнёр, в седло!

Она извлекает из чехла своё «гусиное перо», точную копию аутентичного образца из Касталийского музея древностей. Разумеется, в перо вмонирован мини-комп. Мои предпочтения с наговариванием на кристон ей смешны – но куда бы она делась сейчас без моего умения визуализировать слово?

Она делает первые торпливые записи на бумаге – настоящей бумаге, на изготовление которой пошла настоящая древесина. Я тем временем настраиваюсь.

Стена перед нами становится подобием экрана, только очень расплывчатым, без определённых очертаний.

Поделиться в соц. сетях

Share to Facebook
Share to Google Plus
Share to LiveJournal
Share to MyWorld
Share to Odnoklassniki
Share to Yandex

Pages: 1 2 3 4 5

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>