ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЖУРНАЛ ФАНТАСТИКИ
Get Adobe Flash player

В январе 2013 года я попросил коллег лишить меня привилегии участия в жюри “АБС-премии”. Коллеги просьбу удовлетворили, но посчитали (совершенно справедливо), что мои резоны нуждаются в объяснении. Поскольку такое объяснение может быть дано только через изложение моих взглядов на литературные премии вообще, я счёл уместным такое изложение и предоставить к сведению общественности.

Если бескомпромиссно следовать принципам, которые будут далее изложены, само моё  согласие войти в состав жюри “АБС-премии” было формой ренегатства, как минимум – вопиющей непоследовательностью. Я это вполне сознаю, более того – вполне сознавал и тогда, когда Борис Натанович Стругацкий пригласил меня в жюри. Меня и до того звали включаться во всяческие премиальные дела, но те приглашения я под разными предлогами неизменно отклонял. Борису Натановичу, однако, я отказать не мог. На то было множество личных причин, которые сейчас уже не имеют никакого значения. Важно лишь то, что тогда я сознательно нарушил установленные для себя правила. Само собой, меня такая ситуация нервировала, я воспринимал её как крайне неудобную, но пока во главе проекта оставался Борис Натанович, руки у меня были связаны. Теперь же, как бы ни ела меня печаль прощания с человеком, которому я столь многим обязан, пришло время вернуться к состоянию, которое я считаю для себя нормальным.

В чём же заключается для меня эта “норма”? Если в нескольких словах: литературные премии представляются мне чем-то вроде общедоступных протезов, иллюзорно компенсирующих неспособность отдельных индивидуумов сформировать собственные эстетические оценки. Допускаю, что для людей, склонных не доверять своим вкусам, такие протезы могут даже оказаться неиллюзорно полезны. Но мне лично любая зависимость от литературных премий – в качестве присуждателя, получателя или стороннего наблюдателя – представляется совершенно никчёмной, а потому вредной и подлежащей среди меня искоренению.

Я прекрасно понимаю, что такие премии – это просто инструмент, с помощью которого окололитературное сообщество выстраивает свои отношения с тем или иным важным для этого сообщества деятелем. Вряд ли кому-то придёт в голову отрицать, что у этого инструмента есть масса достоинств. Но у него есть и порок, и именно на нём я хотел бы сосредоточиться.

Порок этот связан не столько с литературными премиями как таковыми, сколько с привычкой публики интерпретировать их как эстетический индикатор: раз книга получила премию, значит, её культурная ценность “объективно высока”. В такой привычке нет ничего удивительного – она вполне целенаправленно насаждается и культивируется. Некоторые литературные премии рассматриваются их учредителями как предприятия, имеющие целью повышение авторитетности, узнаваемости, репутационного веса тех или иных литературных или окололитературных сообществ. Крупные премии целенаправленно “раскручиваются”, при этом всячески подчёркивается их важность как инструмента выявления “настоящих” культурных достижений в океане всего сущего.

Оно бы и пускай, если бы постоянно не всплывало в этих контекстах лживенькое словечко “объективность”.

В неизбывном стремлении придать такую характеристику личным или групповым эстетическим оценкам я лично вижу проявление инфантильности, и только. О вкусах, как показывает практика, не устают спорить вопреки даже общеизвестным истинам. И участникам таких дискуссий совершенно необходимо, чтобы их субъективное “нравится” и “гениально” выглядело более обоснованным, чем чужое и столь же субъективное “не нравится” и “чушь”. Им хочется придать своему субъективизму какие-нибудь мало-мальски “объективные” основания, добавить к нему что-нибудь, поддающееся рациональному обсчёту. Тем, кто идёт на поводу таких хотений, “Мензура Зоили” должна грезиться вполне осуществимой, хотя если попросить их подписаться под этим утверждением, они, несомненно, с негодованием такое предложение отвергнут.

Но это на уровне рацио, а у подсознания свои тараканы, среди которых один из крупненьких – неуверенность в себе и своих эстетических оценках. Эта неуверенность, особенно пока она не осознана субъектом, требует каких-то внешних подпорок. Например, чтобы чужое мнение совпадало с твоим. Еще лучше, чтобы таких совпадающих мнений был миллион, это не стыдно предъявить как серьёзный аргумент. То есть, стыдно, конечно, но этот стыд поделен на миллион, а потому переносим.

Именно поэтому в качестве “мерила таланта” автора и “гениальности” произведения регулярно предлагают то тиражи выпущенных книг, то количество опубликованных положительных отзывов и рецензий, то размеры авторских гонораров, то число переводов на другие языки и/или экранизаций, наконец – число полученных литературных премий…

Поделиться в соц. сетях

Share to Facebook
Share to Google Plus
Share to LiveJournal
Share to MyWorld
Share to Odnoklassniki
Share to Yandex

Pages: 1 2 3 4

3 Responses to Сергей Бережной. “Нас возвышающий обман”: Трактат о пользе укрощения амбиций

  • Пишу по-русски, а не по-украински, специально для того, дабы Сергей Бережной мог (если знает об “ЛЧ”) прочитать сей отзыв.
    Да простит меня уважаемый и заслуженный, но я даже не представляю, кто нагородил ему той х… м-м-м… ооочень мягко говоря, ЕРУНДЫ, на которой он основывает свои рассуждения.
    Беда (счастье?!) в том, что жизнь творческого человека – это киносъемка, а вот смерть – монтаж. Пока живем – чего-то пишем и пишем (я о литераторах), имеем право поумнеть, но имеем право и поглупеть. Итог же подводит смерть. А потому истинная ценость всех писаний станет понятной лет через 50-100 после кончины писавшего. Но тогда ему (писавшему) будет уже глубоко все равно, как его оценивают: он оставил плоды своего труда людям – и делайте с ними что хотите!
    Но тогда получается, что ВСЕ при жизни субъективно: любое творчество, любые оценки оного, любые группировки и тусовки… Значит, литературные премии СУБЪЕКТИВНЫ и отражают оценочное мнение какой-либо фокус-группы современников относительно либо ныне живущего и творящего автора, либо, в крайнем случае, ТОЛЬКО ЧТО усопшего (посмертное присуждение).
    Итак, много чего зависит от жюри (фокус-группы, присуждающей премию) и отношения к ней тех или иных масс читателей (потребителей искусства). И тут возникает вопрос, “кто кого уважает”… Опять субъективизм – где же “лживенькое словечко “ОБЪЕКТИВНОСТЬ”, о чем постоянно говорит Сергей Бережной?! Ан нетути ея, объективности этой самой в литпремиях!!! И быть не может!!!
    В качестве подтверждения своей мысли сошлюсь на историю литпремии, имеющей уже более чем столетнюю историю – Нобелевской по литературе. Да, среди ее лауреатов есть такие гаганты, как Генрик Сенкевич и Иван Бунин. Но во-первых, гораздо большее число лауреатов “Нобелевки” успешно позабыто, а во-вторых, ее лауреатами так и не стали такие гиганты мировой литературы, как Лев Толстой.
    Потому литпремии – дело субъективное, и точка!

  • Вставлю и свои пять копеек в этот разговор.
    Правы оба. И Бережной и Литовченко. Бережной долго и умно говорит о том, что премиями спекулируют в угоду чему-либо. А Литовченко о том, что премия – личное дело дающего.
    Всё правильно. Моё мнение о премиях примерно такое же.

    А в нынешнее время, когда количество авторов под тысячу или более, немалая часть из которых выпускают книги за свой счет тиражами в 30-100 экз., говорить о полной объективности оценки литературного труда невозможно.

    P.S. Да и вообще, я расцениваю любую премию – литературную, научную, производственную – как финансовое поощрение за вовремя и качественно выполненную работу.

  • Юрий Газизов says:

    Для меня самым главным в статье кажется идея о том, что человек должен мыслить самостоятельно. Научиться делать собственные выводы, без оглядки на статистические (среднеарифметические) выкладки. Хотя бы на уровне “нравится – не нравится”. В творческих вопросах на может быть какой-то общей объективности. Лучше всего если все премии будут авторитарными (типа Бронзовой улитки). Но это для читателя, а для писателя любая премия воспринимается как признание заслуг, тешит самолюбие, и стимулирует творческую активность.
    Есть еще один нюанс. Большинство Великих авторов стали такими после смерти. А те кто был популярен при жизни ушли в небытие. Так что массовое признание можно рассматривать как творческую неудачу. (Исключения подтверждают правило) :)

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>