ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЖУРНАЛ ФАНТАСТИКИ
Get Adobe Flash player

Исигуро: В таких случаях возможность прибегнуть к фантазии колоссально расширяет границы. Я частенько так делаю, даже если это не бросается в глаза, и в повествовании нет никаких фантастических существ. Описывая чрезвычайно чопорного английского дворецкого в «Остатке дня», я прекрасно осознавал, что составляю его образ из мельчайших негативных черт моего собственного характера – боязни, что любимый человек причинит мне боль, или стремления заявить, что «не собираюсь выискивать политическую или этическую подоплёку в моей работе, а только хочу заниматься своей крошечной частью общего дела»; порывы такого рода мы все узнаём в себе – так вот, я взял их и преувеличил, превратив в своего рода чудовищное воплощение. Дворецкий не похож на монстра в традиционном понимании этого слова, но мне он всегда казался чудовищем.

Гейман: Мне нравится идея Стивенса-чудовища!

Исигуро: Сразу вспоминаются слова Лэтти из «Океана в конце дороги»: «Чудовища бывают любой наружности и всяческого размера. Некоторых люди боятся. Некоторые походят на тех, кого люди привыкли бояться давным-давно. Иногда людям бы надо бояться чудовищ, а они не боятся» (перевод: В. Нуриев). Меня сильно заинтересовала последняя категория. Что это за чудовища такие, которых стоит бояться, но нас они не пугают?

Гейман: Я думаю, очень просто не бояться событий, развивающихся медленно и неторопливо, и тех, что совершаются ради наших с вами интересов, и мы совсем не страшимся того, что зачастую скрывается под маской эффективности и гуманности. Я как-то читал автобиографию Рудольфа Хёсса, коменданта Освенцима, и его письма родным были сплошь о том, как упорно трудились его подопечные, у кого из лагерников дела шли неплохо, как намедни к ним прибыл дополнительный состав с людьми, и вдруг: «Кстати, передай малышу Вилли подарок и шоколад, которые я отослал, и, надеюсь, шнапс тебе понравился». И это так до жути человечно. Такого рода чудовищность прячется в обыденных вещах, кроется в самой человеческой природе. Мне бы хотелось, чтобы все монстры были серийными убийцами, безумцами, опасными для окружающих, но проблема в том и заключается, что в жизни не всё так просто. Некоторые, к моему неизбывному ужасу, где-то в закоулках своего собственного разума пришли к мысли, что они делают нечто правильное, совершают благие поступки. И всё равно они – чудовища.

Исигуро: Меня поражают члены «Боко Харам», которые стреляют по школьным автобусам, считают, что девочкам нельзя получать образование, и всё в том же духе. Неужели они действительно верят, что творят добро?

Гейман: Настоящий трагизм ситуаций, подобных 9 сентября, заключается в том, что люди, сидевшие за штурвалами самолетов, не думали: «Я – плохой человек и поступаю плохо». Мне кажется, им представлялось примерно следующее: «Я делаю то, чего от меня хочет Бог, я исполняю его волю, я творю добро; смотрите, как я побеждаю зло».

Исигуро: Давайте вернёмся к теме историй, передающихся из поколения в поколение. Вы говорите, что некоторые из них способны адаптироваться и выживать по мере того, как общество вокруг них меняется?

Гейман: Мой любимый пример такой мутировавшей истории – «Золушка». Сама сказка, скорее всего, пришла из Китая, где размеру ноги уделялось куда больше внимания, нежели на западе. Но вот она добралась до Франции и стала историей о девушке, которой мать перед смертью отдала причудливые меховые туфельки, ведь по-французски vair означает «мех». Потом, в одном из пересказов, V-A-I-R превратился в V-E-R-R-E, и туфельки стали хрустальными. Так, из-за одного единственного омонима, у нас появилась версия с хрустальными туфельками, которая не выдерживает никакой критики. В средневековой Франции не было технологий, позволяющих изготавливать хрустальную обувь, носить её было бы неудобно, ею можно было бы порезаться, и она в любой момент могла разбиться. Тем не менее, именно эта версия сказки стала повсеместно известной. И сейчас «Золушка» продолжает жить и распространяться – у неё колоссальное преимущество перед всеми прочими историями о бедных замарашках, с которыми приключается нечто волшебное. «Золушке» удалось пережить их всех.

Исигуро: Как вы думаете, если бы эти истории оказались в руках профессиональных рассказчиков, организованных по образу и подобию киностудий и издательских домов, у них не было бы возможности развиваться естественным путём? Могла бы коммерциализация повредить эволюции сказок и помешать им обрести долголетие?

Поделиться в соц. сетях

Share to Facebook
Share to Google Plus
Share to LiveJournal
Share to MyWorld
Share to Odnoklassniki
Share to Yandex

Pages: 1 2 3 4

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>